Меню

Красный, на говяжьем бульоне, со свёклой, капустой и сметаной. Классика раздачи.

Густые кислые щи на бульоне. Греют лучше батареи и спорят только с чёрным хлебом.

Мясная солянка с солёными огурцами, оливками и лимоном. Пахнет на всю очередь.

Прозрачный куриный бульон, лапша и морковь. Еда, после которой можно снова работать.

Сочные мясные котлеты и картофельная подушка. Обед, который узнают без меню.

Тонкое тесто, сочный фарш, сметана рядом. Лепятся долго, съедаются молча.

Рассыпчатая гречка и тушёнка с луком. Походная еда, которая прижилась в столовой.

Говядина в густой подливке, рядом макароны. Половник здесь работает с уважением.

Рис, баранина или говядина, морковь горой и зирвак, который важнее спешки.

Тот самый салат: картофель, морковь, яйцо, горошек, колбаса и майонез. Праздник в миске.

Свёкла, картофель, морковь, солёный огурец и масло. Честный салат без майонеза.

Селёдка внизу, свёкла сверху. Шуба толстая, споры о слоях запрещены до подачи.

Рыба, яйцо, картофель и сыр. Сверху жёлтая крошка, будто салат зацвёл.

Творожные лепёшки с корочкой. Сметана рядом, сахар по желанию, спешка ни к чему.

Тонкие блины на молоке. Первый обычно комом, остальные уже можно есть людям.

Яблоки в простом бисквите. Пахнет так, что очередь начинает верить в десерт.

Хрустящие коржи и заварной крем. Торт, ради которого можно опоздать к ужину.

Яблоки, груши, чернослив и изюм. Столовский напиток, который наливают половником.

Густой кисель, в котором ложка стоит почти вертикально. Ягоды любые, характер один.

Кислый, холодный, честный. Клюкву не уговаривают быть слаще, чем она есть.

Прозрачный на вид и красный на вкус. Свёкла где-то есть, но поймать её ложкой трудно.

Бульон из дней, которые выпали из календаря. На вкус как суп, который обещали вчера.

Рыбы нет. Есть звук, будто рыба только что была. Бульон честный и немного гулкий.

Кислые ровно настолько, каким был вчерашний вечер. К утру становятся мягче. Обычно.

Защипнуты так, чтобы сами выбирали, куда падать. Иногда вверх. Сметана держится рядом из вежливости.

Пока крышка закрыта, котлета одновременно сочная и сухая. Открывать не рекомендуется без учёной степени.

Картошки уже нет, но пюре помнит её форму, землю и то, как её не хотели чистить.

Фарш из мелких звёзд, соус цвета ночного камбуза. Флот одобрил бы. Или сделал вид.

Горошек из другого года, колбаса не уверена, что она колбаса. Майонез тот же. Майонез вечен.

Тёплый огурец, запах пыли и сладкой воды. Майонеза нет: его заменили жарой.

Свёкла белая, картошка красная, масло решает быть уксусом. Овощи просили не спорить.

Шуба снята. Селёдка выше облаков, лук плачет от высоты, свёкла осталась внизу сторожить.

Тесто настоящее, начинка аккуратно никакая. Края защипнуты, чтобы ничего не вытекло.

Сегодня его есть нельзя. Он созреет послезавтра. Вчера это уже проверяли.

Творог легче обычного. Сырники норовят улететь, если на них не смотреть.

Переворачиваешь, а с другой стороны он снова сырой. Сметана кончается раньше блина.

Кастрюля, вода и пауза. Сахар кладут, только если тишина горчит.

Заварка обычная. Голоса оседают сверху, как плёнка на остывшем чае. Не размешивать.

Густеет не от крахмала, а от ожидания. Первой стареет ложка.

Клюквы нет. Есть зелёный свет и щепотка льда. Пить маленькими глотками, иначе зазвонит в ушах.

Тягучий, жёлтый и неторопливый. Ложка в нём двигается с тем же энтузиазмом, что и хозяин.